Как устроено лечение в IsraRehab: длинная программа, семья и жизнь после реабилитации

Фентанил: почему синтетика убивает

Эфир начинается с новостей о росте смертей от передозировок, большую часть которых связывают с фентанилом, в том числе в смесях с другими наркотиками. Вячеслав соглашается с тревогой ведущей: проблема синтетического наркотика в том, что никто не знает, что в нём и в какой концентрации, а значит, дозу невозможно отследить. То же, по его словам, относится и к другим химическим веществам синтетического происхождения.

Он подчёркивает, что беда не ограничивается США: похожую картину он видит в Израиле и других странах, и речь идёт не только о наркотиках, но и о психотропных и рецептурных препаратах. Чаще всего гибнут молодые люди, которые ещё не успели ничего увидеть и проявить себя в жизни.

Лечение — это долго, и начинается оно с семьи

Людей, зависимых от синтетических наркотиков, по словам Вячеслава, очень сложно лечить. Это целый комплекс работы, в который включается семья, и для лечения должны «созреть» условия. Процесс длительный и требует больших ресурсов.

Первый шаг, говорит он, — должна включиться семья. Человеку, который употребляет фентанил, очень трудно самому «нажать на тормоз» и сказать, что он хочет лечиться. Поэтому близким нужно обращаться к специалистам и искать пути, чтобы помочь. Ведущая напоминает и его давнюю мысль: о «полном излечении» речь не идёт — говорить стоит о ремиссии, которая может длиться десятилетиями, но ничего не гарантирует.

Почему лечиться лучше далеко от дома

Вячеслав убеждён, что пациенту лучше лечиться вдали от дома, «за океаном»: там у него меньше возможностей сбежать и сорваться, и его можно постепенно, этап за этапом, ставить на ноги. Он оговаривается, что не считает, будто в США нет эффективного лечения и хороших программ. Но для многих молодых людей, в том числе из семей иммигрантов, употребляющих фентанил, отъезд подальше от привычной среды даёт больше шансов.

Из своего многолетнего опыта он приводит знакомую многим семьям картину: человек уходит на детокс или короткую программу на несколько недель или месяцев, возвращается — и снова начинает употреблять. Дома, по его мнению, могут успешно лечиться прежде всего те, кто высоко мотивирован и сам этого хочет.

Что происходит после реабилитации

На вопрос о новостях Вячеслав рассказывает об отделении на Кипре и о том, что в США пока работает не реабилитационное отделение, а пореабилитационная программа для тех, кто прошёл лечение в Израиле. На момент эфира она действовала около полутора лет.

Выпускникам помогают с трудоустройством и адаптацией в обществе и поддерживают их в течение первого года после реабилитации. Есть накопительные программы, чтобы человек откладывал деньги и в будущем мог, например, открыть своё дело; при необходимости помогают с обучением. При этом, подчёркивает Вячеслав, все проблемы адаптации за человека не решают: пациенты проходят этот путь сами, но с поддержкой.

Кроме того, команда в США может проводить интервенции — выстраивать путь человека от отказа ехать на лечение до момента, когда он едет, — и сопровождать его в Израиль или на Кипр. Также доступны онлайн-консультации специалистов, в том числе терапевтов и психиатра.

Зависимость и психика: не только таблетки

Вячеслав отдельно говорит о людях, у которых помимо зависимости есть психиатрические проблемы. Он связывает рост таких обращений с общим фоном — вооружёнными конфликтами, агрессией, негативными эмоциями: многие ищут решение в веществах и алкоголе.

По его словам, подход специалистов центра отличается от распространённого упора только на медикаменты. Если лекарства нужны, параллельно идёт терапия, которая ищет корень проблемы. Цель — не просто снять симптомы препаратом, а докопаться до сути, чтобы со временем человеку не требовалось постоянно принимать психотропные препараты.

Сколько длится программа и почему по-разному

В программу принимают с 18 лет. Теоретически она рассчитана на 6–12 месяцев, но срок зависит от человека: его личности, мотивации, сопротивления. Пока человек сопротивляется программе, его пребывание продлевается — бывает, что люди остаются на полтора-два года. Вячеслав сравнивает это с дорогой из пункта А в пункт Б: нельзя объявить, что человек прошёл программу, только потому что прошло полгода.

Важно и то, кто от чего лечится. Взрослому человеку, который начал пить в зрелом возрасте и уже состоялся в жизни, помочь проще и быстрее. Совсем другое дело — молодой человек, который с 12 лет курил синтетическую марихуану, а с 14 перешёл на фентанил: у него нет жизненных навыков, и ему предстоит пройти все этапы становления личности. Поэтому единой мерки нет: с семьёй заранее разбирают каждый этап и сразу предупреждают, что программа будет длительной. Краткосрочные программы, считает Вячеслав, могут помочь зрелым людям после жизненного кризиса, но для молодых, которые почти всю жизнь употребляют, обычно не дают результата.